На щите — проездная башня крепости. Таков древний герб Юрьевца. Лаконично, сурово и возвышенно выражал он военную профессию города на протяжении столетий.
Из уважения к древности и боевым заслугам Юрьевца-Повольского его герб был оставлен без изменения и тогда, когда при Екатерине Второй было введено правило изображать в верхней части геральдического щита губернский герб. Городов, для которых делалось такое исключение, насчитывалось немного: в Московской губернии это были Серпухов и Коломна, в Нижегородской — Арзамас, в Костромской — Юрьевец и Галич.
Но по существу свой первый герб Юрьев-Повольский получил еще с момента основания. Над воротами его крепости был изображен всадник в боевых доспехах, пронзающий копьем дракона, — тот самый благородный и величавый образ Георгия Победоносца, который появился в гербе Москвы после победы Дмитрия Донского на Куликовом поле. В канонизированном христианством святом продолжал жить древний «ездец» — почитаемый еще на языческой Руси образ всадника-воина, былинного богатыря-защитника. В народных сказаниях он превращался в любимого героя Егория Храброго, образ которого вдохновлял на ратные подвиги во имя Родины.
Трудные столетия. Обилие городов в Древней Руси поражало иностранцев, называвших ее Гардарикой, то есть страной городов. Перед нашествием Батыя их было триста. Достаточно сказать, что и в России XVII века (без Украины и Сибири) 226 городов. Враги превратили цветущие города в руины, а многие из них, подобно легендарному Китежу или реальному Изяславцу, исчезли навсегда.
«Татарове поплениша Володимерь, — говорится в Лаврентьевской летописи, — и пойдоша на великого князя Георгия, а ини к Ярославлю, а ини на Волгу на Городець, и ти плениша все по Волзе и до Галича Мерьского». В этих лаконичных, но выразительных строчках читается и судьба молодого волжского города Юрьевца-Повольского.
Маленький Юрьевец не избалован вниманием летописцев, и все же проследить его дальнейшую судьбу в тяжкие годы иноземного ига можно: она была общей с городами и селами многострадальной Понизовской земли и всей Руси. За «батыевым разорением» следовали все новые и новые походы ордынских ханов и мурз, стремившихся укрепить свое господство, чтобы не забывали жители «русского улуса», что они рабы Караван-Сарая.
Но сплотившаяся вокруг Москвы Русь поднялась против поработителей. В 1380 году юрьевецкие ратники были на Куликовом поле в полках своего князя Владимира Андреевича Городецкого-Серпуховского, двоюродного брата, близкого друга и сподвижника Дмитрия Донского. Однако даже после Мамаева побоища борьба против захватчиков не закончилась.
Особенно страдало Русское Поволжье от Казанского ханства, появившегося вблизи его границ после развала Большой Орды. Только в 30-е годы XVI столетия, за одно лишь десятилетие, историки насчитали не менее 20 казанских и 13 крымских набегов!
«Казанский узел» разрубил в 1552 году Иван Грозный. Во время походов русского царя на Казань в Юрьевце и его волостях набирается судовая рать, формируется сторожевой полк. После победы Иван Грозный жалует Юрьевец астраханскому служилому царевичу Кайбуле, участвовавшему со своими воинами в штурме Казани на стороне русских. Перешедший на службу к русскому царю племянник золотоордынского хана Кайбула является персонажем исторического романа-трилогии «Иван Грозный» В. И. Костылева. В русском войске было немало татар, да и в самой Казани существовала русская партия, осуждавшая протурецкую политику Сафа-Гирея и некоторых других ханов. В 1556 году, с падением Астрахани, вся многоязыкая Волга вошла в состав Русского государства.
Кайбула женился на дочери верного друга России казанского хана Еналея (Джан-Али), убитого сообщниками Сафа-Гирея. Впоследствии, отписав Юрьевец в опричнину, Иван Грозный отдал его в удел сыну Кайбулы Михаилу Кайбуличу, видному государственному деятелю России эпохи Ивана Грозного.
В эти годы в Юрьевец переселилось много татарских семей. Их потомки вместе с юрьевчанами вступили в ополчение Минина и Пожарского, бок о бок с русскими сражались за независимость общей «Преславная под градом Юрьевцем победа». Начало XVII века. Пользуясь неустройством в русском государстве, в страну вторглись иноземные захватчики. На борьбу с ними поднялся весь народ. Ареной ожесточенной борьбы с интервенцией польско-литовских феодалов становятся и берега Волги.

Вот Кинешма, и Балахна, 
И Юрьевец омылися в крови…

Так в своей исторической хронике «Козьма Захарьич Минин, Сухорук» А. Н. Островский описывал карательный поход пана Лисовского по непокорным волжским городам. Но даже выжженные и разграбленные, они продолжали сопротивляться врагу. Рядом с воинами сражались мирные жители.
Юрьевецкий сотник Федор Красный возглавил местное ополчение, в которое влились отряды решемцев под началом крестьянина Григория Лапши, балахнинцы во главе с посадским человеком Иваном Кувшинниковым, а также жители Холуя, Городца, Гороховца. В 1609 году ополченцы освободили Лух, Шую, выбили неприятеля из многострадальной Кинешмы, разгромили под Дуниловом отряд суздальского воеводы Плещеева, переметнувшегося на сторону «тушинского вора» Лжедмитрия II, и стали угрожать Суздалю, где была главная ставка польского воеводы Сапеги.
Многие летописцы отметили мужество мирных жителей города Юрьевца и его Елнатской, Березниковской и Коряковской волостей, одержавших «преславную победу» над вооруженными карателями. События почти четырехсотлетней давности встают со страниц «Нового летописца», «Летописи о мятежах», «Жития Макария Унженского» и других старинных книг и документов.
«Минувшу лету 7117-му от сотворения мира, — пишет древний историк, — от рождества же бога слова 1609-му некто воевода Лисовский нападе с вои на град святого Георгия, именуемый Юрьевец Поволгский, его же огню предав, искаше истребити и граждан». Спасаясь от гибели, жители Юрьевца и его прибрежных весей, прихватив с собой домашний скарб, «гонзнули» к коряковцам на другой берег Волги и укрылись в унженских лесах.
В надежде на легкую поживу, не рассчитывая на серьезное сопротивление, так как молодые мужчины ушли с Федором Красным, враг кинулся за ними. Но не тут-то было! Объединившись с крестьянами левобережной Коряковской волости, юрьевчане оказали яростное сопротивление и не дали лодкам неприятеля приблизиться к берегу.
Враги пошли на хитрость. Они решили отойти версты на две вверх по течению Волги и укрыться на острове Мамшин. «Злое намерение они умыслили, — ведет свой рассказ летописец. — Граждане, разбежавшиеся от злого их ратования, снова в городе соберутся, они их горькой смерти предадут с женами, купно и с чадами, а имущество их себе заберут». Но вышло иначе: остров Мамшин был блокирован местными жителями, которые сели в ладьи и не давали врагам перебраться на берег.
О беде юрьевчан пришло известие нижегородскому воеводе Федору Шереметеву, который послал на подмогу судовую рать. Майским днем 1609 года разгорелся под Юрьевцем горячий бой. Заканчивая свой рассказ о «преславной победе под градом Юрьевцем», летописец торжествует: «Побита их до конца, а инии и в Волге истопоша. Лисовский же утече с малыми людьми…»
Весть о победе под Юрьевцем воодушевляла патриотов на дальнейшую борьбу. Наконец пробил час полной расплаты. Когда нижегородские ополченцы Минина и Пожарского, говоря словами той же хроники Островского, «нагорным берегом пойдут по Волге на Балахну, на Юрьевец, на Решму», то к народному воинству примкнут и юрьевчане, чтобы вместе с жителями всех береговых городов и сел нарастающей лавиной обрушиться на захватчиков и освободить Москву.

“Юрьевец”, стр. 8–22,  Лариса Полякова, 1984 г.